Тамани тяжко вздохнул.

— Выходит, я должен смириться?

— Если, конечно, ты не желаешь мне полного одиночества.

Он по-дружески приобнял ее за плечи.

— Такого я для тебя никогда не пожелаю. В ответ Лорел крепко стиснула его.

— А это за что? — удивился Тамани.

— Просто за то, что ты есть.

— Ну что ж, спасибо! — беззаботно воскликнул он, а потом вдруг прижал ее к себе с отчаянием утопающего.

— Пойдем, нам сюда.

Лорел с трудом сглотнула. Пора!

Она в сотый раз нащупала в кармане листок пергамента с рельефным шрифтом. Однажды утром в начале мая на подушке Лорел очутился конверт, скрепленный сургучной печатью и перевязанный блестящей серебристой лентой. Короткое послание — всего-то четыре строчки — стало настоящим шоком.

В связи с удручающим состоянием Вашей системы образования Вас срочно вызывают в Академию Авалона.

Просьба явиться к вратам до полудня, в первый день лета. Продолжительность Вашего визита — восемь недель.

«Удручающее состояние системы образования»… Эти слова здорово огорчили маму. Впрочем, маму с недавних пор огорчало все, что было хоть как-то связано с феями. Когда выяснилось, что Лорел — фея, родители держались молодцом. Они всегда подозревали, что их приемная дочь не такая, как другие дети. Поначалу и мама, и папа спокойно восприняли новость о том, что Лорел — подменыш фей, будущая властительница священной земли своего народа. Отношение отца не изменилось даже со временем, зато мама не в состоянии привыкнуть к мысли о том, что ее приемная дочь — не человек, и слышать ничего не хотела о феях. Письмо из Авалона стало для нее последней каплей.

Лорел с огромным трудом (и не без помощи папы) уговорила маму отпустить ее в Академию. Можно подумать, после поездки ее облик окончательно утратит человеческие черты! Хорошо еще, Лорел хватило сообразительности не рассказывать родителям о троллях — тогда бы она точно осталась дома.