В Академии бурлила жизнь: феи в изящных шелковых нарядах, ниспадающих элегантными складками, сновали по парку с книгами в руках; феи в одежде попроще, из домотканой холстины, вскапывали клумбы, садовыми ножницами обрезали ветви деревьев или срывали цветы, тщательно выбирая с густо усеянных кустов самые лучшие экземпляры.

Когда Джеймисон и Лорел проходили мимо, большинство фей прервали свои занятия и поклонились в пояс, остальные как минимум вежливо склонили головы.

— Это они… мне? — изумилась она.

— Возможно, — невозмутимо ответил Джеймисон. — Впрочем, полагаю, что мне.

Видимо, он настолько привык к почестям, что даже не удостоил фей ответом.

— Ой, наверное, и я должна была вам поклониться?

— Нет. Не забывай, ты Осенняя фея и кланяешься только королеве, а в остальных случаях достаточно легкого кивка в знак уважения.

Лорел в неловком молчании шагала дальше. У тех фей, что лишь слегка наклонили головы, в глазах читалась самая разнообразная гамма чувств: у одних — любопытство, у других — неприязнь.

Некоторые хранили непроницаемое выражение лица. Робко кивнув в ответ, Лорел поспешила за Джеймисоном.

Наконец два привратника распахнули массивные двери Академии, за которыми оказался просторный вестибюль под огромным стеклянным куполом. Лившийся сквозь него солнечный свет ласкал цветы, расставленные повсюду в горшках и жардиньерках. В креслах за небольшими столиками сидели феи, погрузившись в чтение.

К вошедшим подошла старая фея (явно моложе Джеймисона, хотя Лорел не взялась бы точно определить возраст этого народа).

— Джеймисон, очень рада. — Последовал вежливый кивок. — А это, я полагаю, Лорел. Бог мой, как же ты выросла!

Сначала девушка очень удивилась, но потом сообразила: первые семь лет ее жизни прошли в Авалоне. Хоть Лорел и не помнила окружающих, оказывается, они ее помнят прекрасно. Сколько же фей, которых они с Джеймисоном встретили по пути, знали ее раньше?